Главная > Новости Братска > Статьи

Братские встречи

18.04.2015

Сегодня мало кто помнит, что когда-то в Братске был книжный магазин «Эврика» и при нем действовал литературный клуб с одноименным названием. Между тем, «Эврика» долгие годы была интеллектуальным средоточием Братска, местом встреч с известными советскими писателями, и было бы, по меньшей мере, оплошностью не вспомнить об этом в Год литературы.

Рассказать о жизни и гостях «Эврики» мы попросили Зою Александровну Ян-Фа, первого директора книжного магазина и организатора литературного клуба.

Подсказки для Симонова

- Дата официального открытия магазина – 25 марта 1958 года (п. Постоянный, переулок Пурсей). Книг было много. Из закрывшегося Заярского магазина привезли весь остаток, и не успели даже развязать пачки. Решили поместить весь этот заярский запас в дощатом сарае, наспех сколоченном во дворе. Чуть позже рассортировать и перетаскать книги в магазин нам помогли артисты, снимавшиеся тогда в фильме «Люди на мосту». Среди них были такие известные мэтры, как Меркурьев и совсем еще юный Олег Табаков…

Одним из первых «литературных» гостей «Эврики» был Константин Симонов в 1958 году. Приехал он с Борисом Костюковским и каким-то бурятским поэтом. Встреча проходила в ДК «Комсомолец», где Симонов читал поэму «Пять страниц», посвященную Валентине Серовой. Поэма печаталась крайне редко, и, читая, он волновался и то и дело забывал слова…

Это была моя любимая поэма, я знала ее почти наизусть и, сидя в первом ряду, подсказывала Симонову. Он с удивлением смотрел на меня, а когда слушатели стали подходить за автографами, разыскал меня глазами и спросил: «А вам?». - «У меня ничего нет». Потом кто-то подсказал: вы, мол, пройдите два шага – она директор книжного магазина, там и возьмете книгу. В магазин пришел со всей свитой. Я пригласила его в свой крохотный кабинет, и мы долго говорили. О литературе. О Твардовском, который редактировал «Новый мир» и тоже бывал в Братске. Тогда у меня и зародилась мысль, что надо организовать клуб, который бы посещали приезжие знаменитости.

Братск, до востребования

- Вскоре после отъезда Симонова в Братск приехал его друг Евгений Захарович Воробьев, автор книги «Земля, до востребования». Он воевал вместе с Симоновым, был корреспондентом газеты «Красная звезда», а в Братске собирал материал для книги «Человек над Ангарой». Симонов узнал, что он едет в Братск, и сказал: «Слушай, там в книжном магазине девчушка одна работает… Зайди к ней». Так началась наша многолетняя дружба. Воробьев много раз приезжал в Братск, каждый раз посещал «Эврику», а когда уезжал, писал письма. У меня сохранилась довольно обширная переписка с ним. Работая над романом «Охота к перемене мест», часто советовался, просил оценки «сибиряков». Позже, когда в администрации Братска будет обсуждаться вопрос о сносе магазина «Эврика», с отчаянием мне напишет: «Неужели не могут найти для нового микрорайона другую, опустошенную от зелени площадку?.. Мрачно смотрю я на будущее Братска при таком утилитарном, браконьерском, потребительском миросозерцании у руководящих, власть имущих деятелей».

В Братске он обычно бывал с близкой подругой Лидой Козиной, работавшей в СЭВ (совет экономической взаимопомощи), а однажды привез писателя Анатолия Приставкина, и в «Эврике» читали еще неопубликованную повесть «Ночевала тучка золотая». Потом мы долго переписывались с Приставкиным…

Завсегдатай Василий Песков

Долгое время я переписывалась с писателем и журналистом Василием Песковым. Познакомил нас Фрэд Юсфин. После путешествия в Антарктиду и «Белых снов» Песков стал для меня буквально героем. Я написала рецензию на его книгу и волновалась, как он отреагирует. Песков сказал: «Очень хорошо». В «Эврике» он стал таким же завсегдатаем, как Михасенко, Сербский, Юсфин, Каган, Виктор Залетаев, Константин Николаев. Приходил, плюхался в кресло и что-нибудь рассказывал. Как-то раз завел рассказ о красноярской отшельнице Агафье. Ни статей в «Комсомолке», ни книги о ней еще не было. Человек он был озорной, неожиданный. Уезжая из Братска, мог снять ушанку, бросить и сказать: «Эх, остаюсь еще на неделю!». Другие так не могли… (Зоя Александровна улыбается). Писатель Татьяна Тэсс первый раз приехала в Братск и затосковала:

- Удивительно, живу в Братске уже неделю, а тайги еще не видела…

Вместе с Виктором Сербским повезли её в лес. Проехали немного, пошли пешком - и налетели комары.

- Пожалуйста, пойдемте обратно! – взмолилась она.

А вот Пескова комары не пугали…

Альбом для Евтушенко

- С Евтушенко я встретилась весной 1962 года в проектной конторе, где он читал свои стихи. Евтушенко тогда был в крепкой опале. Некоторое время жил в Зиме, а потом мой друг Фрэд Юсфин (или как по-старославянски говорила моя мама, Фред) пригласил его в Братск. В проектной конторе тогда работала вся наша прогрессивная молодежь - Алеша Марчук, Витя Залетаев, Саша Днепровский, Света Медведовская, Света Владимирская – автор проекта моста, с которого были сброшены глыбы для перекрытия Ангары. Молодые, задорные. Таким же был и Евтушенко. Я сразу же пригласила его в гости к себе, но он сначала поехал к Феликсу Кагану. Четвертого мая 1963 года он впервые читал свою поэму «Братская ГЭС» в ДК «Энергетик» - вы бы видели, какие вдохновенные лица были у слушателей.

И все же в тот первый приезд Евтушенко побывал у меня.

Привез его ко мне, скорее всего, журналист Борис Тимофеев, работавший, как и Фрэд, диспетчером, и всегда находившийся в курсе, кто и когда приезжает в Братск. Борис окончил Ленинградский университет, совершенно свободно говорил на трех языках, вместе с Сашей Днепровским и Фрэдом работал в радиогазете «Глобус», любил рассказывать - и так эмоционально, что можно было обо всем забыть. В тот вечер мы особенно много говорили и пили. Моя мама замечательно готовила, мои друзья любили ее стряпню, особенно пельмени, и мама иногда звонила мне: «Зоинька, был Фред голодный, я его покормила». Теперь вот кормила Евтушенко. У меня сохранились фотографии, которые я сделала в тот вечер, - Евтушенко у меня на кухне читает «Балладу о ласточке», она войдет в поэму «Братская ГЭС». Был он не совсем здоров, но читал вдохновенно. Много позже он увидел этот альбом и сказал: «Не смей никому показывать». Я не очень амбициозный человек, и не показывала.

Есть у меня еще один альбом - Евтушенко во время похода на «Микешкине». Запечатлены встречи с таежниками, рыбаками, посиделки у костра. На одной из фотографий Евтушенко замерзший, съежившийся, в приспущенных носках. Об этом путешествии упоминается в книге бывшего корреспондента «Известий» Леонида Шинкарева «Цеденбал и Филатова». Все снимки сделаны Арнольдом Андреевым, автором проекта путешествия по Лене. Он и подарил мне этот альбом, а пленка была утеряна. Так что альбом уникален. Однажды я показала его Евтушенко, и он попросил: «Продай мне его, пожалуйста. Я тебе сколько хочешь заплачу» (он меня на «ты» звал), но я отказалась: «Нет, сейчас не продам, а когда-нибудь подарю». Тогда Евтушенко попросил его скопировать, и Леня Шинкарев отвез альбом в Москву, где он и «гостил» два года. Не знаю, получились у них копии или нет, потому что я не разрешила расчленять альбом.

Стивенсон нашего времени

- Осенью 1977 года в «Эврику» приехала многочисленная группа писателей и журналистов, так или иначе имеющих отношение к издательству «Молодая гвардия», и я обратила внимание на пожилого, но еще крепкого и красивого мужчину.

- Штильмарк, - представился он, пожимая руку.

Я удивилась:

- Какая знаменитая фамилия!

- Чем же она знаменита? – заинтересовался гость.

- Ну, как же! – ответила я. – Это равносильно, если бы вы сказали Стивенсон или Жюль Верн. У вас фамилия, как у автора «Наследника из Калькутты».

- Так я и есть этот автор…

Если бы мне сказали, что он гуманоид, только что вышедший из НЛО, приземлившегося во дворе «Эврики», мое удивление и ошеломление были бы меньшими. Эта книга - +библиографическая редкость. Я была уверена, что Штильмарк – современник Стивенсона. Да и вступительное слово в книге давало понять, что честь ее переиздания в 1958 году в Иркутске принадлежит некоему Василевскому. Его фамилия как соавтора стояла на обложке книги.

- Где? Где вы видели эту книгу? – заволновался Штильмарк.

Через час, когда книга была в его руках, он с каким-то непонятным омерзением черным фломастером вычеркнул фамилию Василевского сначала на обложке, затем на титульном листе и написал: «Никогда никакого соавтора, тем более другого автора у этой книги не было». Руки у него немного дрожали. Он перевернул несколько страниц, зачеркнул выходные данные и сделал дарственную надпись: «Был бы рад увидеть у братских книголюбов и следующие, будущие свои книги…».

Оказалось, что Штильмарк в 50-х годах вместе с Василевским, авторитетным вором, сидел в красноярских лагерях. Там и была написана книга. Василевский почему-то решил, что за хорошую книгу можно досрочно выйти на свободу, и создал Штильмарку благоприятные условия для написания книги, поставив при этом условие, что будет в соавторах. В 1958 году в издательстве «Детгиз» вышло первое издание романа, подписанное двумя именами. Но позже Штильмарк подал заявление в суд, и выяснилось, что Василевский не написал ни строчки. В том же году роман переиздали под фамилией Штильмарка, а первый еще не раскупленный до конца тираж был изъят из продажи. Книга из этого издания и попала под горячую руку Штильмарка в «Эврике».

Янтарь от Вампилова

- С Вампиловым я встретилась благодаря его жене Ольге (Хаит). Она на десять лет меня младше, но это не мешало нам дружить. До её замужества мы жили в одном доме – Наймушина, 1. Вампилов был очень ревнив, и Ольга рассказывала, как однажды в театре, заметив ее с каким-то актером, так разбушевался, что она убежала и спряталась под диваном. Но я чаще всего видела Вампилова невозмутимым и веселым. Один раз во время застолья Ольга сказала мужу: «Отстань – от тебя водкой пахнет». Вампилов ответил: «Ну, конечно, я же её пил». Как-то раз он рассказал байку: таежного охотника вызвали в Иркутск, чтобы вручить орден. Он идет по улице, не обращая внимания на машины и свист милиционеров. Один из них догоняет охотника: «Ты что, не слышишь?». - «А ты чего свистишь – я тебе тетерев, что ли?». У него было много таких баек, одно время я даже пыталась их записывать. После первой постановки его пьесы в Клайпеде, Вампилов привез янтарные бусы, и Ольга подарила мне: «Одна нитка мне, другая – тебе». От Вампилова у меня были еще два камня с вкраплениями граната. Один из них я подарила поэту Владимиру Корнилову, а второй украли.

О дружбе

Всех, кто был в «Эврике», наверное, и не вспомнить… Как-то в своем дневнике я записала: «Не люблю бессловесных. Смиренные и соглашающиеся – страшные люди. Один римский император прикрикнул на своего придворного, который всегда поддакивал ему: «Возражай, чтобы я почувствовал, что нас двое». По этому принципу, возможно, строились все мои знакомства. Но самыми дорогими и любимыми для меня людьми остались братчане - Михасенко, Каган, Сербский… Когда умер Виктор Сербский, его жена Маша позвонила: «Он тебя так любил». Я его тоже. Я вообще многих любила. У меня есть талант - умею дружить. Самое щемящее чувство у человека - чувство неразделенности. И когда есть с кем разделить всё-всё - это и есть дружба.

Сергей МАСЛАКОВ

«Знамя»

http://ex-press.org

Фото: Неформальная встреча в Братске с журналистом Песковым Василием 9 апреля 1978 года на квартире (Вас.Песков, Фред Юсфин, Зоя Ян-Фа)

http://imenabratska.ru



ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru


Возврат к списку


Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 
 
 

depdnevnik.jpg



       
ДОБАВИТЬ

  • Народные новости
  • Новости