БЕРЕГИТЕ  СЕБЯ!    ЧИТАЙТЕ  «НАШБРАТСК»!    ВСЁ  БУДЕТ  ХОРОШО!

Главная > Новости Братска > Прямая речь

«Пугачева любила заходить ко мне на чай»

01.06.2013

«Пугачева любила заходить ко мне на чай»

Тридцать восемь лет трудового стажа и пять лет военных фронтовых дорог. Братчанин Анатолий Викторович Фоменко за свои почти 90 лет (юбилей он встретит в декабре) многое испытал. Его судьба – судьба страны. Это сказано про Фоменко. В первой части беседы (опубликованной в День Победы)  с ветераном рассказывалось о предвоенных и военных годах. Во второй части – о жизни в послевоенной Сибири, строительстве магистрали Тайшет – Лена, о ГУЛАГе, о встречах с известными людьми – легендарным Гидромедведем Иваном Наймушиным и советской Примадонной Аллой Пугачевой.

«Жизнь моя – железная дорога, вечное стремление вперед» - эти слова героя одного популярного фильма можно отнести к судьбе Анатолия Викторовича Фоменко. Даже в буквальном смысле, поскольку бывший фронтовик-связист почти 20 лет отдал железной дороге.

От Тайшета до Черного моря

- Как вы попали в Сибирь?

- Поехал на строительство БАМа, магистрали Тайшет – Лена. Было это осенью 1947 года. Выхожу в Тайшете, спрашиваю контору «Ангарстроя». Начальник станции спрашивает, есть ли у меня деньги. А что, говорю, много ли понадобится? Он усмехнулся и сказал, что до «Ангарстроя» только на лошади доберешься. Ее купить надо, да еще продуктами запастись на долгую дорогу. До «Ангарстроя» путь лежал на север, от Тайшета почти 400 километров тайги. Пришлось мне опять сесть на поезд. Отправился в Иркутск, чтобы там пересесть на теплоход и идти по Ангаре до Заярска. Путешествие было долгим, но запомнилось оно мне на всю жизнь. Полюбил я красоту Сибири, понравились люди. Понял, что я здесь надолго. Приехал в Заярск, от Братска он находился примерно в 70-ти километров, нашел контору «Ангарстроя» на том берегу Ангары. Пришла зима. Начали меня знакомить с материалами постройки воздушной линии связи дороги Тайшет – Лена, а это 720 километров. По всей трассе – лагеря. Через каждые пять километров - женская, мужская зоны, они шли чередом друг за другом. Сталин в Сибири был, по этой же линии, где пролегла железная дорога, в ссылке – сидел не доезжая деревни Муки. По сталинскому приказу в те же места высылали людей со всей страны. А я приехал – по собственному желанию...

Я начинал строить воздушную линию связи от Чуны в сторону Братска и потом до Лены дошел. Под моим началом, я был мастером отделения связи, а числился в армейском подразделении, были японские военнопленные. 25 человек японцев, среди них был капитан – инженер связи. По-русски говорил чисто. Кроме меня и прораба, в отряде русских больше никого не было. Японцам выдали пропуска, но никакой охраны не было. Потому что бежать некуда. Шли по тайге, ставили палатки на ночь. Днем пилили деревья, тут же шкурили и ставили столбы. Так дошли с японцами до станции Мостовой (тут мост через Ангару строили), где старый Братск был. Как раз тогда пришел приказ о возвращении японцев. Всех погрузили в вагоны и отправили во Владивосток. Но четверо не поехали. Они взяли наше подданство. Один японец в Энергетике жил, он на связистке женился. Другой обосновался в Порожках. Остальные поселились в районе Новочунки. Все, кто остались, попросту боялись вернуться на Родину, потому что знали, что их там расстреляют. Через 40 лет, в конце 1980-х – начале 1990-х, бывшим военнопленным и их родственникам разрешили посетить наши места. Я показывал им японское кладбище в Кузнецовке по ту сторону речки Вихоревой. На могилах – только номера, ни одной фамилии. Некоторые могилы раскапывали, чтобы вывезти останки в Японию.

Военнопленных увезли, а я продолжил работу на магистрали. Провели линию связи до Хребтовой. Тут мне дали отпуск, да такой большой, что я по двум путевкам подряд отдыхал в санатории в Сочи. Памятный для меня случился отпуск. Я в там на берегу Черного моря познакомился с девушкой, которая стала моей супругой. С Верой Яковлевной мы живем вместе вот уже 62 года.

Строительство дороги продолжалось. Работал и на стройке до станции Лена, там запустили оборудование в доме связи. Если посчитать, от Тайшета до Лены я прошел пешком не меньше семи раз: утром работу даешь, вечером идешь - проверяешь, утром обратно идешь - давать работу. Так и нашагал километры

«Закон – тайга, прокурор – медведь»

- Где вас застала смерть Сталина?

- В марте 1953-го я был в Заярске. Узнав о смерти Сталина, некоторые плакали, другие молчали. В 1947 году Сталин подписал указ: за малейший проступок судили и ссылали в Сибирь. А почему? В Сибирь все боялись ехать. А как дорогу строить? Ее строительство, если вспомнить историю, началось в 1936 году. Когда началась война, работы прекратили, было построено всего 40 км. После войны строительство возобновили, народ для стройки надо было где-то взять. Тогда и вышел приказ Сталина. Когда работал в связи, я встречался со многими заключенными, спрашивал, за что сюда попали. Почти у всех одинаковая судьба. Вот учительница, например. Повела она детей на хлебное поле, чтобы с голоду не умереть, колоски собирали. Собрали, смолотили, разделили, кому-то муки показалось мало дали, написали куда следует, что вот такая-то забрала себе муки больше. Дали учительнице пять лет. Кто-то яблоко сорвал в колхозном саду – пять лет. Кому-то десять. Всех сюда, в лагеря. Тогда так говорили: «Закон – тайга, прокурор – медведь». Связь мы вели там же, где работали заключенные. Утром иду на работу, в магазине беру махорки, для заключенных. Охрана, если русский на посту, разрешала табак проносить. Но были солдаты из среднеазиатских республик, так те запрещали, даже близко подходить не давали. Выслуживались. Были особенно жестоки. Ранит или убьет кого – ему за это отпуск 15 дней. Вот и зарабатывали на такие поблажки. Был начальником строительства дороги в «Ангарстрое» такой генерал Грабовский. Он объявил всем заключенным, что как дойдем до Лены, так я всех вас распускаю. Обещание свое он выполнил. Только сидевшие в заключении за убийство или другие тяжкие преступления не попали под освобождение.

- Сейчас пишут, что дорогу Тайшет – Лена пришлось потом заново строить, поскольку заключенные некачественно работали. Правда ли это?

- Вранье все. Дорога была хорошо сделана. Но. От Вихоревки, когда в связи с зоной затопления дополнительную часть магистрали начали строить, нужно было уширять полотно, чтобы дорогу новую проложить до нынешнего Энергетика и через плотину ГЭС на Правый берег. Это было начиная с 1955-го года. В 1956-м мост через Ангару демонтировали. Прежняя дорога пролегала от Мостовой (Монастырки), дальше - Красный Яр, Кежма и Заярск. Братск-1 сейчас затоплен, здесь была большая станция, на 12 путей. Под водой и станция Мостовая, за которой у Заверняйки и стоял мост, уши под воду станции Красный Яр, Кежемская и Заярск. В 1957 году сделали ответвление от Моргудона, проложили дорогу, и полотно прошло по Братской ГЭС.

Случай на Черной речке

- Как случилось, что вы едва не погибли во время стройки дороги?

- Дорогу до Лены уже построили, я работал тогда старшим линейным механиком связи. Мой начальник сообщает из Шестаково, что завтра у станции Черная (по названию протекавшей там реки) будут проводится взрывные работы. Поясню, почему взрывные работы. Тогда экскаваторов на всю дорогу было всего две штуки. Вместо экскаваторов использовали аммонал. Взрывчатку закладывали в колодцы и взрывом рыхлили землю, а затем ее убирали вручную. Как тогда говорили, «машиной АСО – две ручки и одно колесо». Так делали насыпи и ливневые спуски. Задача связистов перед взрывными работами – снять провода с изоляторов, чтобы их не порвало взрывной волной. Мы сделали так и в этот раз. Я пошел еще с двумя монтерами. Мы освободили провода от изоляторов на километровом отрезке. Грянул взрыв, да такой мощный, что провода засыпал и по столбам ударил. В суматохе никто не заметил, что воздушной волной отбросило в воду мешки с аммоналом, они лежали над берегом реки. Стояла жара, захотелось пить, а вода в моей фляжке кончилась. Ребята пошли к воде умыться и попить. Я им свою флягу дал. Возвратились, принесли воды воды и мне. Через полчаса одному стало плохо, потом второму. Схватились за живот, потом рвота. Я их отправил по лесной дороге к ближайшей деревне. Я остался. Смотрю, в реке рыба кверху брюхом всплыла. Тут я понял, что вода отравлена. Я тоже этой воды хлебнул глоток. Меня затошнило. Прибежал в деревню, ребят моих нет. Хозяина прошу дать скорей молока. Напился молока. Из деревни пошли связистов искать. Когда нашли, они были уже мертвы. Меня увезли в больницу, где я полтора месяца отлежал, а после сделали операцию, две трети желудка вырезали. Отравление аммоналом. Хорошо, что я молоком очистился.

Две встречи с Наймушиным

- А с Иваном Ивановичем Наймушиным как встретились?

- С Наймушиным у меня произошла такая история. Первый раз я познакомился с ним еще до войны, когда я юношей работал клепальщиком на самолетосборочном заводе. Было это в городе Урумчи, в Китае. Наймушин был тогда начинающим специалистом, только закончил горный институт. Пробыл он там недолго. Построил объект и уехал. Вторая встреча произошла уже в Братске. В 1954-м году нашей бригаде связистов дали срочное задание провести по деревьям воздушную линию связи с Заверняйки до Зеленого городка. Связь давали временную, военно-полевую. Поставили в кабинете начальника строительства ГЭС два телефона, один с Москвой, другой с Иркутском и диспетчерской Братска. Там я и встретил Наймушина. Поздоровались. Я ему говорю: «А я вас знаю». Он удивился: «Как так?» Я говорю, помните, как вы в Китае были и там ангар строили. Да, говорит, было дело. Так там я вас и видел. Когда связь проели, он на бригаду связистов выписал по 150 рублей за выполнение особо важного задания. Потом мы часто встречались. Он всегда подходил первым пожать руку как старинному знакомому.

«Пугачева предупреждала, чтобы я ее концерт не записывал»

- Вы работали на железной дороги до выхода на пенсию?

- На пенсию я ушел много позднее. Когда «Ангарстрой» сдал магистраль, я перешел работать в МПС. 18 лет и 8 месяцев проработал я в общей сложности на железной дороге. Как ветеран МПС был награжден в 1967-м году медалью «За трудовую доблесть». С жильем на железной дороге было очень плохо. Мой трудовой договор закончился, северный стаж я уже заработал. В 1968 году я уволился с МПС и пошел на алюминиевый завод. Директор Малов сказал, что такие специалисты нужны. Приняли. В течение года я получил квартиру. Дали в первую очередь, да еще и наградили медалью за рационализаторскую деятельность. Все часы в цехах завода были электрические, но часто барахлили. Я взялся найти решение. Поставил в часы диоды, установил сопротивление. Перевел часы на электропитание в 6 вольт, переделал с переменного тока на постоянный. После испытаний первых часов сделали по такой же схеме все остальные. За это и дали медаль. Часы в цехах до сих пор идут. На заводе я трудился 17 лет – в цехе КИПиА, а потом во Дворце культуры «Металлург».

- Там-то вы и встретились с Аллой Пугачевой?

- Когда был открыт ДК «Металлург», а строился он 13 лет, я перешел туда. Точнее, я работал в Доме спорта «Металлург», который открылся раньше основного здания. Сделал все, что там касалось телефонной связи и звука. Открытие ДК состоялось на День металлурга в 1982 году. Тогда Пугачева первый раз приехала в Братск. Мой кабинет, где стояла телефонная станция на 100 номеров находился рядом со сценой. Здесь же была радиоаппаратура, микрофоны и прочее оборудование для выступлений артистов. Приехала Пугачева со своими артистами. С утра у них репетиция. Это надо было слышать, каким матом крыла она своих музыкантов, если что было не так. Занимались до десяти. Потом вечером концерт. И так два дня она в Братске выступала. В первый же день заходит прямо ко мне. Говорит, вижу, чай пьете. Я отвечаю, что не чай, а кофе. Приглашаю к столу. С удовольствием, говорит. И за разговором объясняет, чтобы я не вздумал записывать концерт на магнитофон. Но не сердито, как бы между прочим, предупреждающе. Я отвечаю, что и мысли не было. Любила она и потом ко мне заходить, просто поболтать и попить чаю. Во второй раз, когда она приехала, все билеты распроданы, а ее нет. Оказалось, что на каталась на теплоходе по Братскому морю и где-то простыла. Голос пропал. Прошло три дня. Появляется наконец. И во время репетиций опять ко мне заглядывала как к старому знакомому. И опять предупреждала: «Анатолий Викторович, прошу, не записывайте ничего на ленту». Не бойтесь, говорю. Да и откуда бы она узнала, если бы и записывал кто? Автографа я у ней не спрашивал. Зато внучка на всех концертах побывала.

Артем ГВОЗДЕВ  




Возврат к списку


Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

 
 




       
ДОБАВИТЬ